Иосиф Абрамович Рапопорт (1912 — 1990)

Позиции Т.Д. Лысенко, "главного агронома Наркомзема СССР", утвердившиеся в результате биологических "дискуссий" 30-х годов, к концу войны были сильно поколеблены. Важнейшее влияние на это оказало упрочение международного научного сотрудничества как закономерное продолжение военного и политического взаимодействия великих держав в рамках антигитлеровской коалиции и возрастание роли советской науки в развитии науки мировой, а Лысенко напрочь отвергал достижения буржуазной науки. Большое значение имела также работа по определению перспектив научных исследований на послевоенный период.

Организатором и лидером выступлений против лысенковщины стал проф. А.Р. Жебрак, генетик и селекционер растений, стажировавшийся в начале 30-х годов у Т.Х. Моргана в Калифорнийском технологическом институте, а с середины 30-х годов возглавивший кафедру генетики Московской сельскохозяйственной академии им. К.А. Тимирязева (ТСХА).

А.Р. Жебрак понимал, что устранить монопольное положение в советской генетике Лысенко невозможно без изменения отношения к нему в политическом руководстве страны.

В конце 1944 - начале 1945 г. он написал большое письмо Г.М. Маленкову, в котором для поднятия международного престижа советской науки пытался убедить секретаря ЦК в необходимости нормализовать обстановку в генетике, восстановить генетико-цитологические исследования в ВАСХНИЛ, изменить руководство Института генетики АН СССР, возглавляемого Лысенко, командировать советских генетиков в США и Англию для обмена опытом и ознакомления с успехами генетики в области теоретических проблем и ее приложений к сельскому хозяйству.

Не дождавшись ответа, А.Р. Жебрак в начале февраля 1945 г. вновь обращается к Г.М. Маленкову с просьбой принять его лично для ознакомления с положением генетической науки. "Моя просьба о личной беседе с Вами вызывается еще и тем, что никто из ответственных руководителей нашей партии не высказывался по вопросам генетической науки, а в то же самое время акад. Лысенко, акад. Келлер и др. позволяют в публичных выступлениях делать политические выводы, дезориентирующие мало осведомленных в этой науке слушателей". Встреча А.Р. Жебрака с Г.М. Маленковым не состоялась, но секретарь ЦК передал оба письма Г.Ф. Александрову - начальнику Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б), в состав которого входил и Отдел науки, для ознакомления, и они обсуждали их. 16 апреля 1945 г. А.Р. Жебрак был на приеме у первого заместителя председателя СНК СССР В.М. Молотова. О намечавшихся переменах свидетельствует привлечение А.Р. Жебрака в сентябре 1945 г. к работе в аппарате ЦК партии, при сохранении за ним руководства кафедрой в ТСХА. В должности заведующего отделом Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б) он проработал до апреля 1946 г.

Сохранились его письма к Г.М. Маленкову и В.М. Молотову, в которых давался обзор состояния и перспектив генетики в мире и в нашей стране, ставился вопрос о создании советского генетического журнала и организации в Академии наук СССР Института генетики и цитологии наряду с существовавшим во главе с Т.Д. Лысенко Институтом генетики. А.Р. Жебрак добился введения двух вакансий членов-корреспондентов АН СССР по специальности генетика и цитология культурных растений, на которые были избраны Н.П. Дубинин и А.А. Авакян. Ситуация в науке стала меняться не в пользу лысенковцев.

В противоборстве послевоенных лет важное значение имела статья А.Р. Жебрака "Советская биология", опубликованная в 1945 г. в американском журнале "Science" ("Наука"). Документы бывшего партархива позволяют уточнить, что идея написания статьи принадлежала самому А.Р. Жебраку. Ее первоначальный вариант он посылал Г.М. Маленкову в феврале 1945 г. А затем, как свидетельствует справка, подготовленная Д.Т. Шепиловым для секретарей ЦК А.А. Кузнецова и М.А. Суслова, эта статья в апреле 1945 г. была отредактирована работником Совинформбюро Пилипчуком, бывшим позднее редактором журнала "Славяне", и утверждена членом Совинформбюро, директором Института Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП(б) B.C. Кружковым.

С острой критикой воззрений Лысенко в послевоенный период выступали многие ученые. Известны выступления П.М. Жуковского, А.А. Любищева, В.П. Эфроимсона и др. Две большие критические статьи подготовил еще недавно поддерживавший Лысенко Б.М. Завадовский. Все попытки опубликовать их оказались безрезультатными, и он обратился за содействием к А.А. Жданову. В справке, подготовленной для А.А. Жданова заместителем начальника Управления агитации и пропаганды, исполнявшим и обязанности заведующего Отделом науки ЦК С.Г. Суворовым 15 апреля 1947 г., отмечалось: "Б.М. Завадовский подчеркивает, что редакции журналов не указывали ему на какие-либо ошибки или недостатки представленных им статей и не отвергали их по существу. Более того, они встречали сочувствие руководящих работников редакций. Препятствием к их опубликованию служили непринципиальные соображения, боязнь критиковать т. Лысенко, занимающего высокое положение в государстве (...)

В ЦК ВКП(б) неоднократно поступали от ученых жалобы на то, что их статьи, критикующие отдельные научные взгляды Т.Д. Лысенко, не печатаются журналами и газетами по тем же соображениям, которые отмечает и Б.М. Завадовский (письмо действительного члена академии сельскохозяйственных наук СССР проф. П.М. Жуковского, заявление академика Цицина и другие).

Ранее практиковалась передача этих жалоб на решение редакций журналов. Но редакции, даже если они были согласны с критическими статьями, не публиковали их.

Многие биологи заявляют, что они фактически лишены возможности обсуждать важные вопросы биологии и защищать теоретические позиции в науке, против которых выступает в печати Лысенко, что создалась монополия одного направления в биологии. Ученые отмечают, что в силу этого создается видимость официального одобрения теоретических взглядов т. Лысенко в области биологии".

Намечавшиеся изменения ситуации в науке не могли не встревожить Т.Д. Лысенко и его могущественных покровителей. Министр земледелия И.А. Бенедиктов, министр зерновых и животноводческих совхозов П.П. Лобанов, министр животноводства А.И. Козлов обратились в ЦК ВКП(б) с письмом, в котором обрушились на участников и организаторов 2-й генетической конференции в МГУ 21-26 марта 1947 г. В этом доносе приводились те же "доводы", что выдвигались потом на сессии ВАСХНИЛ: обвинения в оторванности ученых-генетиков от практики, в пренебрежении наследием Тимирязева и Мичурина и даже в увлечении разведением мухи дрозофилы. Тот же С.Г. Суворов в связи с этим обращением подготовил 15 апреля 1947 г. обстоятельную докладную записку на имя А.А. Жданова, в которой писал:

"Генетическая конференция является одной из многих научных конференций, проводимых на факультетах Московского университета. Она была организована кафедрой генетики, которой заведует член-корреспондент Академии наук СССР профессор А.С. Серебровский (...) В работе конференции приняли участие крупные советские ученые-генетики: акад. Цицин, действ, член АН БССР Жебрак, член-корр. АН СССР Дубинин, проф. Навашин, проф. Глембоцкий и многие другие (...)

Товарищи Бенедиктов, Лобанов и Козлов обвиняют конференцию в отрыве от практических задач на том основании, что ряд докладов посвящен использованию наследственности плодовой мушки дрозофилы. Однако не эти доклады определяют характер конференции. Кроме того, выбор дрозофилы в качестве объекта исследования вполне закономерен, он определяется тем, что дрозофила через каждые десять дней дает новое поколение, что облегчает возможность прослеживания изменения наследственности в ряде поколений; содержание ее дешево, методика работы с ней проста и хорошо изучена. Дрозофила для генетики является таким же удобным объектом экспериментального изучения, каким для физиологов является мышь, лягушка или морская свинка (...)

Многие докладчики дали ценные практические предложения (...)

Все изложенное позволяет считать генетическую конференцию, проведенную в Московском университете, весьма полезной, а попытку тт. Бенедиктова, Лобанова и Козлова опорочить ее - несправедливой, основанной на односторонней информации".

Итак, обвинения в адрес ученых в тот момент не получили поддержки. Тучи над Т.Д. Лысенко продолжали сгущаться. В этих условиях вопрос "О положении в ВАСХНИЛ" выносится 16 апреля 1947 г. на заседание Организационного бюро ЦК ВКП(б). Ответственными работниками ЦК был подготовлен специальный доклад, адресованный секретарям ЦК ВКП(б) А.А. Жданову, А.А. Кузнецову и Г.М. Попову, в котором отмечалось состояние разработки отраслей сельскохозяйственной науки и ставился вопрос о довыборах действительных членов и членов-корреспондентов ВАСХНИЛ. В докладе говорилось:

"Всесоюзная академия сельскохозяйственных наук имени В.И. Ленина значительно отстает в своей работе от требований и запросов, предъявляемых к ней сельским хозяйством... Академия замкнулась в узком кругу агробиологических проблем, связанных с исследованиями ее президента академика Т.Д. Лысенко, в связи с чем перестала быть, как это следует по Уставу, "высшим научным учреждением по сельскому хозяйству в Союзе ССР". Ограниченный круг научных проблем, разрабатываемых в Академии сельскохозяйственных наук, а также разногласия среди ее действительных членов привели к тому, что большинство из них фактически прекратили работу в академии (академики Брицке, Прянишников, Скрябин, Завадовский, Серебровский, Соколовский, Лисицын и др.).

Многие институты академии возглавляются малоизвестными в науке работниками, не имеющими ученой степени и звания (...)

Полагаем, что, какова бы ни была оценка споров и разногласий в области агробиологии, нельзя все же ставить в зависимость от этих споров судьбу всей сельскохозяйственной науки в стране и держать Академию сельскохозяйственных наук в состоянии прозябания".

Материалы, готовившиеся к Оргбюро ЦК, не оставляли сомнения, что Т.Д. Лысенко ожидал серьезный удар. Он предпринимает контрмеры. Подготовленный отчет о деятельности ВАСХНИЛ с приложенной к нему докладной запиской Лысенко 14 июня 1947 г. был представлен А.А. Жданову. Кроме того, хорошо информированные покровители Лысенко не допустили расправы над "передовым советским академиком". Да Лысенко и не подвластен ни Секретариату, ни Оргбюро ЦК. Он - номенклатура Политбюро, и его судьба полностью в руках Сталина. Заседание Оргбюро не состоялось. Сейчас, после публикации Ю.Н. Вавиловым переписки Лысенко и Сталина, становится очевидным, что отмена обсуждения отчета о деятельности ВАСХНИЛ связана с тем, что Сталин в это время поручил Лысенко работу над "проблемой ветвистой пшеницы".

К лету 1947 г. в стране активизируется борьба за перевоспитание интеллигенции, против влияния буржуазной культуры Запада - начинают действовать "суды чести", рассылается закрытое письмо ЦК по делу профессоров Клюевой и Роскина, проходит философская дискуссия, разворачивается травля "космополитов". В этих условиях Лысенко и его сторонникам удалось привлечь на свою сторону центральную печать. Вопрос о публикации статьи А. Суркова, А. Твардовского и Г. Фиша в "Литературной газете" и статьи И. Лаптева в "Правде" и "Социалистическом земледелии", в которых они обрушивались на А.Р. Жебрака и Н.П. Дубинина, обвиняя их в антипатриотизме, низкопоклонстве перед Западом, в недооценке работ Лысенко, широко освещен в литературе.

В архиве Секретариата ЦК ВКП(б) сохранились свидетельства непосредственной реакции на появление публикаций в прессе. Ученые биологи Д.А. Сабинин, П.И. Лисицын, С.И. Алиханян, Р.Н. Радаева и другие направили в ЦК ВКП(б) свои протесты против этих публикаций. Написанные в удушающей атмосфере 1947 г., эти письма - памятник мужеству и гражданственности истинных ученых.

Эмоциональный отклик направил А.А. Жданову 8 сентября 1947 г. и вступивший в партию на фронте генетик Иосиф Абрамович Рапопорт:

"Секретарю ЦК ВКП(б) тов. А.А. Жданову.

Товарищ Жданов!

Я считаю правильным решительное требование поднять достоинство советской науки и осудить подобострастие перед деятелями иностранной науки.

Однако невозможно согласиться со статьей проф. Лаптева, напечатанной недавно в "Правде", так как она не столько пропагандирует эту идею, сколько служит возрождению лихорадочной обстановки 1938-1939 гг., острых и бесплодных дебатов, мешающих научной, т.е. напряженной, точной экспериментальной работе в области генетики.

Достаточно просмотреть комплект журнала ''Агробиология' (послевоенные годы) и некоторых других журналов, издаваемых Академией с.х. наук, чтобы убедиться в продолжении односторонней критики цитогенетики со стороны ламаркистов. К этому все уже привыкли. Меня заставляет к Вам обратиться присоединение к этой критике нового голоса со страниц центрального органа партийной печати.

К концу войны в Англии и САСШ появилось несколько книг и много журнальных статей, авторы которых проводят мысль, что советская генетика целиком стоит на почве теории наследования приобретенных признаков. Переведены книги акад. Лысенко и подробно реферируются работы сторонников его теории, имеющих в своем распоряжении несколько журналов.

Я считаю информацию, которую дали на страницах "Science" тт. Жебрак и Дубинин (по заказу ВОКС), правильной не потому, что одержим слепым фанатизмом цитогенетика-специалиста или связан личной дружбой с авторами этих статей. К тому времени, когда эти статьи заказывались и отсылались, правильная общая информация иностранных естествоиспытателей, среди которых немало наших искренних друзей, о лабораториях и исследователях нашей страны, стоящих на почве цитогенетики и плодотворно работающих, могла принесли только пользу. Ведь в действительности ламаркистская теория наследственности акад. Лысенко не просто устаревшая, а неправильная теория, не выдерживающая экспериментальной проверки. Если отождествлять это направление со всей советской генетикой, то возникает впечатление о чрезвычайной отсталости у нас ведущей биологической дисциплины, сделавшей большие шаги вперед при участии именно русских ученых.

Важно, чтобы высокий объективный престиж был не только у советской химии, советской физики, но и отечественной биологии.

Объявить какой-либо недоброкачественный или сомнительный общественный продукт прекрасным не значит совершить патриотический поступок, если даже это сделать по искренним побуждениям. В нем только самодовольство и глупость. Поэтому т. Жебрак поступает правильно, когда указывает на заслуги акад. Лысенко в агрономии и физиологии растений, но не прославляет его за исторические открытия в генетике, которые Лысенко еще не сделал. Фальшивая лесть роняет достоинство ученого гораздо больше, чем правда.

И. Рапопорт, чл. ВКЩб), доктор биологич. наук. 8.IX.47 г."

Это письмо И.А. Рапопорта, как и другие архивные материалы из партийных архивов, которые еще будут приведены нами в этом издании, были обнаружены уже после гибели Иосифа Абрамовича и их не удалось обсудить с ним. Вероятно, он считал их безвозвратно утерянными...

Среди сторонников Лысенко встречается еще мнение, что он боролся с буржуазными учеными и внес много полезного в развитие советской агрономии, а все критические замечания в его адрес рождены журналистами и литераторами, проклинающими сталинский период. О том, что подобное мнение не соответствует реальному процессу, наглядно свидетельствует письмо рядового селекционера, члена партии Е.Н. Радаевой, работавшей в Государственной комиссии по сортоиспытанию. Она писала 4 сентября 1947 г. А.А. Жданову, что "широковещательные предложения акад. Лысенко при практическом их осуществлении являются бесплодными", что «ВАСХНИЛ превратился в пристанище шарлатанов от науки и всякого рода "жучков". Официальным философом ВАСХНИЛ стал небезызвестный И. Презент, путаник и болтун, не раз битый за левацкие фразы и дела».

И далее она писала: «В то время как лысенковцы продолжали беззастенчиво кричать, что Лысенко - это "светильник истины", ученые агрономы говорили между собою, что с.-х. наука "облысела".

Только трусливостью наших философов, ушедших в прошлое от решения современных задач, можно объяснить безнаказанное процветание лысенковщины. Только потерей совести и чести можно объяснить ту беззастенчивую ложь и фальсификацию, к которой прибегают Лысенко и лысенковцы в борьбе за удержание занятых ими позиций в науке.

Ничем иным, как лысенковской фальсификацией является выпад "проф. Лаптева", помещенный в газете "Правда" от 2 сентября 1947 г., против А.Р. Жебрака. (...)

Под прикрытием громких стенаний об утраченных чести и патриотизме в лаптевской статье при помощи ловкости рук проведены два незамысловатых положения.

Первое - о том, что лысенковское направление в Советском Союзе является не просто направлением в биологии, а направлением государственным, это почти диалектический материализм. А отсюда следует второе - о том, что критиковать Лысенко - это почти нападать на основу Советского государства. (...)

Расправой над отдельными учеными с использованием политической ситуации акад. Лысенко пытается спасти свое пошатнувшееся положение, страхом расправы удержать от критики остальных ученых».

Прямым следствием статей, опубликованных в "Литературной газете" и в "Правде", явилась организация "суда чести" над А.Р. Жебраком, состоявшегося 21-22 ноября 1947 г. Он был обвинен в антигосударственных и антипатриотических проступках и ему был вынесен "общественный выговор".

Несмотря на усиливавшееся административное и морально-политическое давление на ученых, в конце 1947 - начале 1948 гг. дискуссии по проблемам генетики и дарвинизма обострились. Их важной особенностью являлось возрастание роли научной общественности в обсуждении наиболее острых вопросов развития отечественной биологии. В ноябре-декабре 1947 г. на биологическом факультете МГУ и в Отделении биологических наук АН СССР состоялись заседания, посвященные обсуждению проблем внутривидовой борьбы; в феврале 1948 г. в МГУ была проведена конференция по проблемам дарвинизма. На этих собраниях ученых вновь отмечалась ошибочность теоретических положений Т.Д. Лысенко и предложенных им агроприемов, наносивших ущерб сельскому хозяйству.

И если после публикации критической статьи против генетиков в центральном органе партии работники аппарата ЦК ВКП(б) уменьшили свое внимание к развитию биологической науки, то к началу 1948 г. они вновь оживились. Теперь выразителем их мнений становился Ю.А. Жданов, назначенный 1 декабря 1947 г. заведующим Отделом науки Управления пропаганды и агитации ЦК ВКП(б). Собственный высокий пост и поддержка отца позволили Ю.А. Жданову в начальный период его деятельности занимать относительно самостоятельную линию по руководству наукой. Он знакомился с письмами и обращениями академика И.И. Шмальгаузена - лидера отечественной биологии того периода, активность которого в начале 1948 г. представляла особую опасность для Лысенко и его приспешников.

Ю.А. Жданов не только внимательно следит за развитием событий в различных отраслях науки и пытается снимать наиболее острые вопросы, грозящие перерасти в конфликт, но и делает первые попытки активно повлиять на дальнейшее развитие науки. 28 февраля 1948 г. он направляет И.В. Сталину (копии - А.А. Жданову и Г.М. Маленкову) докладную записку "О тетраплоидном кок-сагызе", в которой прямо ставится вопрос о вреде, наносимом сельскому хозяйству Т.Д. Лысенко. Тетраплоидный сорт кок-сагыза был получен проф. М.С. Навашиным еще в 1939 г., и его исследования показали практическую перспективность повышения выхода натурального каучука.

«Трудности внедрения тетраплоидного кок-сагыза, - писал Ю.А. Жданов, - проистекают в первую очередь из неправильной установки, которую прямо и косвенно дает акад. Т.Д. Лысенко. Утверждая, что тетраплоиды - "уроды".., он с самого начала вместо объективного изучения новой формы, от которой были основания ожидать полезного эффекта, создал вредную обстановку враждебности и недоверия.

Вся история тетраплоидного кок-сагыза является ярким примером того, как полезное дело, почти на свой страх и риск поддерживаемое на низах практиками, всячески тормозится "руководством", находящимся под влиянием неверных установок Т.Д. Лысенко».

Дальнейшее ознакомление с положением в биологической науке, встречи и беседы с генетиками убеждают Ю.А. Жданова в необходимости выступить с критикой монополизма Т.Д. Лысенко, необоснованно сти его теоретических взглядов и показом вреда, нанесенного сельскохозяйственной практике. Не только молодой зав. отделом, но даже многоопытные и приближенные секретари ЦК не знают, что еще в октябре 1947 г. Сталин, с удовлетворением воспринявший разработанный Лысенко пятилетний план работ с "ветвистой пшеницей", одобрил его теоретические положения. Сталин писал ему 31 октября 1947 г.: "Я считаю, что мичуринская установка является единственно научной установкой. Вейсманисты и их последователи, отрицающие наследственность приобретенных свойств, не заслуживают того, чтобы долго распространяться о них".

10 апреля 1948 г. Ю.А. Жданов выступает с большим докладом в Политехническом музее на семинаре лекторов обкомов партии на тему: "Спорные вопросы современного дарвинизма". Эта страница истории советской генетики подробно освещена В.Н. Сойфером.

Материалы личного фонда А.А. Жданова позволяют внести существенные уточнения в развитие событий, происходивших весной и летом 1948 г. В одной из его многочисленных записных книжек (он вел краткие записи о важнейших делах и событиях, а также замечаниях, высказанных Сталиным) вскоре после записи, датированной 20 мая, есть строчка: "О Лысенко выговор" и на следующем листе дважды подчеркнутая помета: "Кремль Лысенко". Это дает основание сделать вывод, что встреча Сталина с Лысенко состоялась в двадцатых числах мая

1948 г. А.А. Жданов присутствовал на этой встрече, и именно во время нее могла появиться в той же записной книжке следующая запись: "Учение о чистых линиях ведет к прекращению работ над улучш[ением] сортов. (...) Успехи передовой науки, выведение новых сортов и пород - достигнуты вопреки морганистам-менделистам".

Кроме записной книжки сохранились и записи на отдельном листе бумаги, на котором, возможно, зафиксировано обсуждение в Политбюро мер по исправлению положения, вызванного докладом Ю.А. Жданова. Его выступление ведь было не частной информацией, а инструктивным докладом, руководством к действию по тем направлениям, в которых должна была осуществляться пропагандистская деятельность на местах по вопросам дарвинизма, и критика Лысенко должна была стать достоянием широких масс. Чтобы предотвратить это, было намечено несколько возможных мер: первое - "одного из марксистов в биологии взять и сделать доклад", второе - "краткое постановление от ЦК", третье - «статью в "Правде"». Далее А.А. Жданов записал:

"Если бы можно было бы поработать с Лысенко.

Что-либо популярное.

Доклад неправильный.

Два течения. - Первое опирается на мистицизм - тайна на тайну.

Другое материалистическое. Жданов ошибся.

Везде биология в духе Шмальгаузена преподается..."

В этих заметках нет фиксированного решения. Можно предположить, что с согласия Сталина было решено остановиться на подготовке специального постановления ЦК ВКП(б) по вопросам биологии.

Первоначальный текст проекта данного документа был подготовлен Д.Т. Шепиловым и М.Б. Митиным. Ознакомившись с этим проектом, А.А. Жданов изменил его название, написав "О положении в советской биологической науке", внес значительную правку и дополнил заключительную часть сообщения критикой доклада Ю.А. Жданова. 10 июля 1948 г. А.А. Жданов и Г.М. Маленков направили проект И.В. Сталину. На копии сопроводительного письма отмечено, что одновременно проект был разослан В.М. Молотову, Л.П. Берия, А.И. Микояну, Н.А. Вознесенскому, Л.М. Кагановичу, Н.А. Булганину. В результате проведенной работы получилось не краткое постановление, а обширное заявление на 22 машинописных страницах.

"В ЦК ВКП(б). О положении в советской биологической науке.

За последние годы среди биологов развернулась широкая дискуссия по коренным вопросам биологической науки. Ознакомившись с материалами, научными трудами и практическими результатами работ представителей борющихся в биологии направлений, ЦК ВКП(б) считает необходимым дать оценку основных направлений в биологической науке.

ЦК ВКП(б) считает, что в биологической науке сформировались два диаметрально противоположных направления: одно направление прогрессивное, материалистическое, мичуринское, названное по имени его основателя, выдающегося советского естествоиспытателя, великого преобразователя природы И.В. Мичурина и возглавляемое ныне академиком Т.Д. Лысенко; другое направление - реакционно-идеалистическое, менделевско-моргановское, основателями которого являются буржуазные биологи - Вейсман, Мендель и Морган и последователями их в советской биологической науке - акад. И.И. Шмальгаузен, профессора А.Р. Жебрак, Н.П. Дубинин, Н.К. Кольцов, А.С. Серебровский, М.С. Навашин и другие".

После данной преамбулы проекта шел раздел о менделизме-морганизме как буржуазном течении в биологической науке, а также раздел о мичуринском направлении в биологии.

В заключение заявления говорилось:

«Всякие попытки примирить борющиеся направления в науке, занять некоторую среднюю позицию между мичуринским направлением и менделевско-моргановским, смешать или объединить противоположные принципы неизбежно обречены на провал. В науке, как и в политике, противоречия разрешаются не путем примирения, а путем открытой борьбы.

Поэтому попытка т. Ю. Жданова в его лекции на тему "Спорные вопросы современного дарвинизма", прочитанной на семинаре лекторов группы обкомов ВКП(б), эклектически примирить два противоположных направления в биологии является ошибочной.

Ошибочным является утверждение т. Ю. Жданова, что среди биологов нашей страны не существует двух ясно определившихся направлений, а имеется несколько "школ", каждая из которых имеет свои положительные и отрицательные стороны. Докладчик пытался оторвать академика Лысенко от Мичурина и утверждал, что академик Лысенко развивает одну из сторон ("веточек") мичуринского учения и что другие биологи, выступающие против академика Лысенко, будто бы тоже развивают мичуринское учение. Поэтому докладчик призывал к созданию "синтетической биологии", включающей все направления и "школы" в биологии.

Этот доклад противоречит позиции Центрального Комитета ВКП(б)».

Вопрос о разгроме отечественной биологии был предрешен, но подготовка партийно-государственного акта велась в строжайшей тайне. Ученые еще не ведают о подступившей трагедии. Они не потеряли пока надежду на торжество науки и здравого смысла. Именно в июле 1948 г. на имя Г.М. Маленкова продолжают поступать письма И.И. Шмальгаузена, А.Р. Жебрака, Г.И. Алиханяна, Е.В. Бобко, И.М. Полякова. 16 июля 1948 г. большое письмо И.В. Сталину направляет академик ВАСХНИЛ П.Н. Константинов. Он вновь ставит вопрос о снятии Лысенко:

«Такой человек не имеет права быть администратором, а тем более руководителем такого крупного учреждения, каким должен быть ВАСХНИЛ. Он использует права президента для утверждения своего господства в науке, для создания видимости нерушимости открытых им "законов". Он явно злоупотребляет Вашим доверием. (...)

Многие ученые АН СССР, ВАСХНИЛа, Московского университета и ТСХА резко критикуют его. Работники мест прислушиваются к этому и не решаются выступать.

Почему с нами никто не хочет считаться?

Почему разрешение этих споров передоверяется либо таким лицам, как М.Б. Митин, либо работникам министерства? Почему не прислушиваются к мнению ученых и практиков сельского хозяйства? Почему наша официальная критика не отражает мнения научной общественности, а старается угодить Т.Д. Лысенко?»

В заключение этого письма П.Н. Константинов сформулировал следующие краткие выводы и предложения:

«1. Академик Лысенко чужд историзма в селькохозяйственной науке. Отсюда много в его открытии давно открытого.

2. Он чужд представления о ведущем значении вопросов сельскохозяйственного районирования, экономики и организации сельскохозяйственного производства, организации единой системы сельскохозяйственного опытного дела.

3. Односторонний, так называемый агробиологический уклон в его деятельности тормозит всю сельскохозяйственную науку, а также отдельные ее звенья. Сам же вместо дарвиниста стал ламаркистом.

4. Он не замечает отрыва его науки от запросов сельскохозяйственного производства. Как крайний эгоцентрик, он тонет в догматике, в не- погрешимости и саморекламе.

5. Он уклоняется от дальнейшего укомплектования вымирающей Всесоюзной академии с.-х. наук имени В.И. Ленина, боясь проникновения туда людей иного, чем он, толка.

6. Срочно реформировать систему с.-х. опытного дела, о чем я докладывал т. Маленкову и ЦК ВКП(б). Во главе всего опытного дела поставить реформированный ВАСХНИЛ.

7. Немедленно освободить Т.Д. Лысенко от обязанностей президента ВАСХНИЛ и произвести довыборы академиков и членов-корреспондентов без какого-либо нажима со стороны Т.Д. Лысенко.

8. Изъять из монопольного пользования Т.Д. Лысенко все вышеназванные журналы ("Агробиология", "Селекция и семеноводство", "Доклады ВАСХНИЛа", "Труды Института генетики АН СССР". В.Е.).

9. Созвать при ЦК ВКП(б) совещание по вопросам селекции и генетики и реформы системы сельскохозяйственных опытных учреждений.

Глубоко уважающий Вас действительный член Всесоюзной академии с.-х. наук имени Ленина, лауреат Сталинской премии, зав. кафедрой

селекции, семеноводства и методики опытного дела Тимирязевской с.-х. академии проф. П. Константинов».

Но "корифей науки" и "вождь народов" уже не желает никого слушать. 23 июля Сталин получает от Лысенко следующее послание:

«Дорогой Иосиф Виссарионович!

Убедительно прошу Вас просмотреть написанный мною доклад "О положении в советской биологической науке", который должен быть доложен для обсуждения на июльской сессии Всесоюзной академии сельскохозяйственных наук имени В.И. Ленина.

Я старался как можно лучше с научной стороны, правдиво изложить состояние вопроса.

Доклад т. Юрия Жданова формально я обошел, но фактически содержание моего доклада во многом является ответом на его неправильное выступление, ставшее довольно широко известным.

Буду рад и счастлив получить Ваши замечания».

Текст доклада Лысенко первоначально состоял из 10 разделов и занимал 49 страниц. Сталин зачеркнул весь второй раздел доклада, который имел название "Основы буржуазной биологии ложны", сохранив в нем только абзац с критикой физика Э. Шредингера и написав против него на полях: "ЭТО В ДРУГОМ МЕСТЕ". В этом же разделе Сталиным было подчеркнуто положение: "Любая наука - классовая" - и на полях написано: "ХА-ХА-ХА... А МАТЕМАТИКА? А ДАРВИНИЗМ?". Были сделаны и другие сокращения. Сталин определил и направления доработки лысенковского доклада. Рукопись содержит и значительное число редакционных правок Сталина, которыми он усиливал идеологические акценты ряда положений. Например, буржуазное мировоззрение было заменено им на ИДЕАЛИСТИЧЕСКОЕ мировоззрение, а буржуазная генетика становилась РЕАКЦИОННОЙ генетикой и т.п.

И.В. Сталин не ограничился внесением замечаний и редакционной правки в доклад Т.Д. Лысенко "О положении в советской биологической науке". Он выступил и соавтором при определении одного из важнейших положений этого доклада (в угловые скобки заключены слова вычеркнутые Сталиным):

"Представители неодарвинизма - менделисты-морганисты считают совершенно ненаучным стремлением исследователей управлять наследственностью организмов путем соответствующего изменения условий жизни этих организмов. Поэтому менделисты-морганисты и называют мичуринское направление в агробиологии неоламаркистским, на их взгляд, совершенно порочным, ненаучным.

В действительности же дело обстоит как раз наоборот.

Во-первых, (те) ИЗВЕСТНЫЕ положения ламаркизма, которыми

признается активная роль условий внешней среды в формировании живого тела и НАСЛЕДСТВЕННОСТЬ ПРИОБРЕТЕННЫХ СВОЙСТВ в противоположность метафизике неодарвинизма (вейсманизма), - отнюдь не порочны, а, наоборот, совершенно верны И ВПОЛНЕ НАУЧНЫ.

Во-вторых, мичуринское направление отнюдь НЕЛЬЗЯ НАЗВАТЬ НИ НЕО-ламаркистским (не является), а являет собой творческий советский дарвинизм, ОТВЕРГАЮЩИЙ ОШИБКИ ТОГО И ДРУГОГО И СВОБОДНЫЙ ОТ ОШИБОК ТЕОРИИ ДАРВИНА В ЧАСТИ, КАСАЮЩЕЙСЯ ПРИНЯТОЙ ДАРВИНЫМ СХЕМЫ МАЛЬТУСА.

НЕЛЬЗЯ ОТРИЦАТЬ ТОГО, ЧТО В СПОРЕ, РАЗГОРЕВШЕМСЯ В НАЧАЛЕ XX ВЕКА МЕЖДУ ВЕЙСМАНИСТАМИ И ЛАМАРКИСТАМИ, ПОСЛЕДНИЕ БЫЛИ БЛИЖЕ К ИСТИНЕ, ИБО ОНИ ОТСТАИВАЛИ ИНТЕРЕСЫ НАУКИ, ТОГДА КАК ВЕЙСМАНИСТЫ УДАРИЛИСЬ В МИСТИКУ И ПОРЫВАЛИ С НАУКОЙ.

(ЦИТАТА ИЗ ШРЕДИНГЕРА - СТР. 2-3)".

Сюда был перенесен абзац из зачеркнутого Сталиным второго раздела первоначального текста доклада Лысенко. Естественно, что все замечания, а тем более правка Сталина, были учтены и провозглашены в докладе Лысенко на сессии ВАСХНИЛ 31 июля 1948 г.

Реакция И.А. Рапопорта, глубоко убежденного, что ламаркистская теория наследственности не просто устаревшая, а неправильная теория, не выдержавшая экспериментальной проверки, и вдруг опять услышавшего, что она (эта теория) верна, научна и ближе к истине, нам известна - он добился, вопреки разработанному сценарию, возможности выступить на сессии с изложением своих взглядов. Он защищал честь и достоинство ученого против самодовольства и глупости. А если исходить, как мы теперь знаем, из того, что теория ламаркизма не только разделялась, но и навязывалась советской науке "вождем", "корифеем науки" и руководителем страны, то речь И.А. Рапопорта, произнесенная на вечернем заседании сессии ВАСХНИЛ 2 августа 1948 г., не только выступление ученого, защищающего дело своей жизни и чистоту научных принципов, но и политическое заявление. Именно так его выступление было воспринято современниками, таковым оно вошло в историю нашей страны и мировой науки.

В.Д. Есаков